О чужих грехах
Нам часто бывает свойственно возмущаться чужими грехами, чужими проступками, чужими пороками. И также, наше негодование и обличение этих грехов бывает с большим пристрастием и внутренним возбуждением и от этого пользы никакой не бывает.
Обратить нужно внимание, как Иоанн Предтеча обличал Ирода. Он на него не гневался, а просто, спокойно говорил не должно тебе этого делать. Это было свидетельство истины. Вот, такого рода обличение или свидетельство справедливости и правды должно быть у всех нас.
И отметим, что Ирод к такому роду обличения относился спокойно и прислушивался, почему было и сказано Евангелистом Лукой, что, когда Ирод заключил Иоанна в темницу, не по собственному желанию, а по настоянию Иродиады, то все-равно, он часто его призывал к себе и со сладостью его слушал. И будь у него немного более твердая воля, он, конечно, следовал бы советам Предтечи.
Расслабленная воля не позволяет принимать доброго совета.
Впоследствии, Ирод поступил явно против своего собственного желания — он был как бы подневольным, потому что его внутренняя распущенность не позволяла ему противостать злу, которое его окружало.
Итак, правильное обличение есть спокойное свидетельство истины. Когда мы приходим, как говорят люди, «в благосердное негодование» по поводу чужих проступков, то этим самым, мы показываем, что мы еще сами больны и не исцелились, и подвержены очень часто глубоким и сильным падениям. Поэтому, это внешнее обнаружение чужого греха может свидетельствовать и о внутреннем состоянии того, кто обличает.
Поэтому, Святые Отцы всегда говорили, что нужно о чужом падении плакать, а себя тотчас же укорять. И кто себя не укоряет, тот точно так же сам очень скоро падет, хотя бы и этого не желал.
Чужое падение должно возбуждать в нас мысли сожаления, и, как один подвижник всегда, увидев согрешившего, говорил: «но вот, сегодня он упал, а завтра я паду; сегодня он согрешил, а завтра я согрешу», и предавался сокрушению о своих слабостях хотя и неосуществленных и которые, конечно, он имел возможность даже победить.
Так вот, если великие Святыя, достигшие уже внутренней чистоты, так боялись такого озлобления против человека, то тем более, мы никогда и ни на кого, ни в каком случае, не должны озлобляться. Но свидетельствовать истину мы должны — это должно быть так: вот это можно делать, а это нельзя — и когда будет такое простое свидетельство истины, оно не будет нарушать мира ни в себе, ни в согрешившем брате.
Аминь.