Слово въ Великій Пятокъ, сказанное въ каѳедральномъ соборѣ Преосвященнѣйшимъ Александромъ, Епископомъ Минскимъ и Бобруйскимъ 18 Апрѣля 1869 года.

Увы мнѣ, Сладчайшій Іисусе! Церк. пѣсн.
Братіе! Настоящее священнодѣйствіе совершается въ воспоминаніе снятія Іосифомъ и Никодимомъ со креста пречистаго тѣла Господа нашего Іисуса Христа и положенія онаго во гробѣ. Православная Церковь установила этотъ священный обрядъ для того, чтобы видимо, осязательно представить чувственнымъ взорамъ чедовѣка великое Голгоѳсков событіе, и тѣмъ, сильнѣе подѣйствовать на сердце наше, часто, остающееся холоднымъ при одномъ чтеніи или слушаніи Евангельской исторіи.
И дѣйствительно, если кто и при семъ печальномъ священнодѣйствіи не трогается, не поражается всѣмъ существомъ своимъ; то могутъли потрясти духъ его одни елова? — Церковь желаетъ, чтобы и мы, видя въ семъ изображеніи какъ бы самое тѣло распятаго за насъ Спасителя, покрытое язвами, проникнулись чувствами скорби, наполнявшими сердца Іосифа и Никодима,— и, подобно имъ, восприняли благосердный плачь,— впрочемъ не о тѣлѣ Іисуса, уже. прославленномъ и вознесенномъ на небо, — а о себѣ самихъ, о своемъ ничтожествѣ и крайней виновности предъ благимъ Бодомъ,— о своихъ грѣхахъ, которыми мы непрестанно наносимъ оскорбленія и новыя раны милосердію Господа и Христа, страдавшаго и погребеннаго за насъ, своею смертію искупившаго насъ отъ вѣчной смерти. Для возбужденія въ себѣ сихъ чувствъ скорби, сего духа сокрушенія, — послѣдуя водительству Церкви, предетавимъ себя стоящими на мѣстѣ Іосифа— при гробѣ Божественнаго Страдальца и поразмыслимъ о событіяхъ сего великаго дня.
Совершишася (loan. XIX, 30), сказалъ Іисусъ Христосъ , и за симъ испустилъ духъ. Совершишася, повторимъ и мы это многознаменательное слово. Сынъ Божій, пришедщій въ міръ грѣшныя спасти, все совершилъ за насъ, претерпѣлъ всѣ страданія: поруганія, біенія, истязанія, неправедное осужденіе, и, наконецъ смерть самую поносную и мучительную,— все, что только можно было претерпѣть, все, на что осуждено было падшее человѣчесгво. Той язвенъ бысть за грѣхи наша, и мученъ бысть за беззаконія наша, наказаніе міра нашего на Немъ; язвою Его мы ісцѣлѣхом (Ис. LIII. 5). Совершилось, предреченное пророками, предвѣчное опредѣленіе Отца Небеснаго. При этомъ созерцаніи и размышлении можетъ возникнуть мысль: злоба человѣческая, руководимая исконною злобою діавола, достигши крайняго предѣла своей ненависти (къ добру), злой своей дѣятельности, не препобѣдйла ли Высочайшую Благость, заключивши Ее во гробъ, сомкнувши Ей уста? Начавшаяся, можно сказать, съ самаго начала видимаго міра, борьба исконной злобы съ благостію Творца, изощрила ее; усилила, возрастила до такихъ огрѳмныхъ размѣровъ, что, кажется, во всей вселенной не обрѣталось мѣста, гдѣ бы благость Божія могла найти пріютъ и покровъ. Не возторжествовала ли злоба надъ Благостію? Въ самомъ дѣлѣ, всматриваясь въ исторію человѣчвства, невольно видимъ почти вездѣ и всегда перевѣсъ зла надъ добромъ, — перевѣсъ, почти заграждающій благости путь къ человѣчеству. За паденіемъ прародителей вскорѣ: слѣдуетъ братоубйство, развратъ, забвеніе Бога и совершенное невѣріе. Безмѣрная благость Божія находитъ еще одного человѣка, достойнаго спасенія; и когда правосудіе небесное истребляетъ развратное человѣчество въ водахъ потопа, праведный Ной съ семействомъ своимъ сохраняется въ ковчегѣ ,и дѣлается какъ бы новымъ родоначальникомъ вмѣсто Адама.— Потомство Ноя продолжаетъ нечестіе потопленныхъ, и во всемъ родѣ человѣческомъ одинъ Авраамъ отделяется отъ среды нечестивыхъ и избирается въ отца верующихъ истинному Богу. Милліоны людей погружаются на долгое время въ глубокій сонъ безбожія, многобожія, идолопоклонства и разврата. Но и въ избранномъ племени, начинаетъ тускнѣть возженный благостію Божіею свѣтъ истины, руководящій къ познанію Бога и соединенію съ Нимъ; свѣтъ сей, время отъ времени, помрачается идолопоклонствомъ и нечестіемъ, и едва не потухаетъ совсѣмъ, сохраняясь лишь въ самомъ маломъ числѣ духовныхъ сосудовъ благодати. Грѣховное состояніе человѣчества требовало или новаго потопленія, или возрожденія сверхъестественною силою. Благость Бѳжія не оставляетъ и теперь падшаго человѣчества. Среди его обрѣтаетъ она избранный сосудъ, достойное вместилище невмѣстимаго. Самъ Сынъ Божій нисходитъ на землю, воплощается во утробѣ Пречистыя Дѣвы Маріи и является въ заблудшій міръ Учителемъ и Спасителемъ. Близкое видимое общетпе съ человѣкомъ Бога, какъ отца, начавшееся и прекратившееся въ раю съ Адамомъ, возобновляется. Божественная благость видимо для всѣхъ и щедро на всѣхъ пріемлющихъ изливаетъ богатые дары свои. Омраченные невѣдѣніемъ просвѣщаются, больные псцѣляются, прокаженные очищаются, бѣсы изгоняются, отпущаются грѣхи даже закѳснѣлымъ въ порокахъ мытарямъ и любодѣйцамъ, дверь въ рай отверзается и лютымъ разбойникамъ; всѣмъ открывается прямой путь, истина и животъ. Добро торжествуетъ, царствуетъ любовь. При этомъ видѣ, злоба, кажется, должна бы смириться, умолкнуть, исчезнуть. Но происходить совершенно противное. Древняя злоба съ новою особенною силою возстаетъ противъ Благости и вооружаетъ противъ нея всѣ силы міра человѣческаго. Высочайшую Благость, — Сущую Любовь по Божественной природѣ, воспріявщую плоть по любви къ человѣку, съ самаго рожденія преслѣдуетъ жесточайшая ненависть. За крайнею безпріютною бѣдностію, сопровождавшею появленіе на землѣ Божественнаго Младенца, начинается гоненіе безчеловѣчнаго Ирода, умерщвляющаго тысячи невинныхъ младенцевъ — ради Младенца — Царя. Съ возрастомъ Іисуса, возрастаютъ труды, скорби, страданія, возрастаетъ и увеличивается злоба противъ Него. Всѣ слова и дѣйствія Божественнаго Учителя были выраженіемъ безпредѣльной любви къ людямъ, осуществленіемъ безмѣрной благости къ падшему роду человѣческому, — и всѣ они подвергаются порицанію, осужденію, обвиненію. Наконецъ, Небеснаго Наставника, всеобщаго Благодѣтеля схватываютъ, какъ величайшаго преступника, осуждаютъ, какъ злодѣя, заушаютъ, бичуютъ, издѣваются, влекутъ на смертную позорную казнь.
И вотъ Іисусъ, Спаситель міра, — на Голгоѳѣ, обнажается, пригвождается ко кресту! Совершенный Праведникъ повѣшенъ вмѣстѣ съ двумя злодѣями! Великій Пророкъ, и словомъ и дѣломъ поучавшій истинѣ и правдѣ,— на крестѣ! Великій Чудотворецъ исцѣлявшій больныхъ, — воскрешавшій мертвыхъ, повелѣвавшій законамъ природы, вознесенъ на крестъ! Единородный Сынъ Божій, Создатель неба и земли, все сохраняющей, всѣмъ управляющій, Богъ Промыслитель, — среди разбойниковъ виситъ на крестѣ! Страшное и ужасное чудо! Богочеловѣкъ — Чаяніе языковъ, Утѣха Израиля— распять на крестѣ! Какой умъ обниметъ величіе сего событія! Какое сердце вмѣститъ впечатлѣнія, возбуждаемыя необъятною бездною сей тайны искупительныхъ страданій! Какой языкъ въ состояніи изречь, какое слово выразить всю глубину Божественнаго уничиженія? Поистинѣ, страшное и чудное событіе! Но злоба еще и симъ не удовлетворяется, не прекращается. Путь нечестивыхъ спѣется.— Народъ и старѣйшины стоя около креста, злобно посмѣваются надъ Распятымъ. Иныя спасе, говорятъ они, да спасетъ и Себе, аще Той есть Хрйстосъ Божій избранный?Аще Ты ecuЦарь Іудейскій, ругаются воины, спасися Самъ. Лук. XXIII, 35. 36. Мимо ходящіи же хуляху Его, покивающе главами иглаголюще: аще сынъ ecu Божій, сниди со креста! Мат XXVII, 39. Злоба торжествуетъ, расширается, царствуетъ. Благость, по видимому, истощавается. По обыкновенному суду нашему, по законамъ человѣческаго провосудія, благость не должна бы уже имѣть и мѣста здѣсь. Для наказанія, для уничтоженія такой необычайной злобы должно явиться правосудіе во всей силѣ и стереть съ лица вселенной вопіющую неправду. И земля, какъ бы предчувствуя грозу Божественнаго правосудія, потрясается. Солнце, не чуждое земли, скрываетъ свой свѣтъ, чтобы не быть причастнымъ такому ужасному злодѣянію. Многіе мертвые съ изумленіемъ и страхомъ возстаютъ изъ гробовъ и являются живымъ, чтобы возбудить и въ нихъ благоговѣйный трепетъ, объявшійихъ. Вся природа своимъ трепетаніемъ предвѣщаетъ наступленіе грознаго часа праведнаго гнѣва Божія.
Но безпредѣльная Благость Божія долготѣрпитъ; неистощимая— не истощилась. Одно мановеніе Божіе— и все изчезло бы, превратилось въ ничто! Между тѣмъ все остается въ цѣлости, не уничтожается. Природа, послѣ краткаго измѣненія, принимаетъ прежній видъ. Виновное человѣчество сохраняется и спасается. И злоба, мнившая препобѣдить Благость Божію, сама собою, въ своихъ злохитрыхъ дѣйствіяхъ, посрамлена, поражена. Вызвавши на борьбу, злоба, говоря почеловѣчески, дала только случай проявиться Божественной Благости въ Ея чудной, поразительной силѣ и славѣ, въ Ея неизреченномъ величіи, при созерцаніи котораго богоизбранный Апостолъ языковъ восклицалъ : О глубина богатства, прему- дрости и разума Божія, яко неиспытани судове Его и неизслѣдовани путіе Его. Рим. XI, 33. Удовлетворено Правосудіе—и не оскудѣла Благость.Любовь Божія Себя Самую принесла въ жертву правосудію, и чрезъ то явила Себя въ необъятномъ, непостижимомъ свѣтѣ. Это-то событіе задолго предвидя, богодуховенный Царь— пророкъ, Праотецъ и прообразъ Мессіи Искупителя, изрекъ: милость и истина срѣтостѣся, правда и миръ облобызаетася. Пс. 84, 11. Такъ, благость Божія, не нарушая правосудія, явилась въ сей день во всемъ своемъ Божественномъ величіи; чрезъ смерть Богочеловѣка восторжествовала надъ злобою діавола и смертію, возвратила къ истинной жизни отпадшее и удалившееся отъ своего назначенія человѣчество, спасла оное единственно по безпредѣльной любви своей. Правда, исконная злоба не прекратила своей злой дѣятельности и послѣ сего великаго дня. Возбуждаемая ею вражда противъ Бога; жестокая и хульная въ первые вѣка Христіанства, и нынѣ продолжается: Но, не обинуясь скажемъ, если еще и послѣ смерти Искупителя Богъ попускаетъ злу дѣйствовать; то и въ этомъ выражается безконечная, неизъяснимая благость, — благость не уничтожающая, а долготерпящая, не столько поражающая нечестивыхъ, сколько милующая грѣшныхъ, ожидающая отъ каждаго человѣка обращенія, покаянія, исправленія. Для убѣжденія въ этомъ,— не изслѣдывая всѣхъ событій Mipa, всѣхъ дѣяній человѣческихъ, обратимся только къ себѣ самимъ, посмотримъ на свое состояніе.— Что мы видимъ при тщательномъ, безпристрастномъ воззрѣніи на міръ, на себя и свои дѣйствія? — Со стороны Бога, Творца и Промыслителя — одну благость, дарующую намъ все необходимое для нашей жизни, поддерживающую и сохраняющую насъ; со стороны Искупителя— безконечную любовь, всѣмъ для насъ жертвующую, употребляющую всѣ способы къ изкорененію врожденной намъ наклонности ко злу, доставляющую намъ всѣ средства къ примиренію съ Богомъ-Отцемъ, къ соединенію съ Нимъ въ вѣчномъ царствѣ. Между тѣмъ, какъ, внимательно слѣдя за своими мыслями, чувствами и дѣйствіями, мы можемъ увидѣть въ себѣ повтореніе тѣхъ же пороковъ, какіе обнаруживались до пришествія въ міръ Мессіи,— которые господствовали во время пребыванія Спасителя наземлѣ и которые привели Его на Голгоѳу. Не будемъ перечислять сихъ грѣховъ. Сокрушенная предъ лицемъ Всевидящаго совѣсть, снявъ съ себя темный покровъ самолюбія и проникнувъ въ глубину грѣшной души, сама должна открыть каждому, что въ немъ сходнаго съ дѣйствіями іудейскихъ старцевъ, книжниковъ, фарисеевъ и саддукеевъ, съ дѣйствіями Іуды, Каіафы, Пилата, издѣвающихся воиновъ и темнаго народа, безумно требовавшаго смерти I. Христа.
При такомъ искреннемъ сознаніи своей виновности предъ созерцаемою благостію, чѣмъ и отвѣчать намъ на богатство благости Божіей, долготерпящей грѣхамъ нашимъ, кротостію и милостію препобѣждающей нашу злобу и непрестанно зовущей насъ къ себѣ, къ блаженству съ нею,— чѣмъ инымъ, кромѣ плача о своей слабости, о своемъ увлеченіи на сторону зла,— того спасительнаго плача, горькаго, но не безотраднаго, которымъ св. ап. Петръ омылъ свое отреченіе отъ Христа.
Такъ, подражая праведному Іосифу, станемъ съ сокрушеннымъ сердцемъ, въ глубинѣ души своея, рыдая вопіять:
«О Сладчайшій Іисусе — Благость безпредѣльная! Увы намъ слабымъ, увлеченнымъ злобою, грѣшникамъ! Не имѣемъ мы въ нечистой душѣ своей достойнаго мѣста для принятія Тебя Страннаго. Не находимъ въ себѣ добрыхъ дѣлъ милосердія, которыми бы могли покрыть Тебя, обнаженнаго отъ злобы, оскорбленнаго и изъявленнаго грѣхами нашими. Не умѣемь свѣтлою мыслію, чистымъ чувствомъ восхвалить Тебя — Преблагаго. Покланяемся пречистому изображенію Тебя страждущаго, и смиренно молимся Тебѣ, Искупителю нашему! Распныйся и погребыйся за ны— спаси насъ ради милости Твоея,— Самъ, имиже вѣси судьбами, спаси; — да не одолѣетъ наша злоба Твоей несказанной благости! Сыне Божій ! пріими нынѣшнее наше исповѣданіе Тебѣ, и помяни насъ, Господи, во царствіи Твоемъ! Аминь.