Поучение святителя Тихона (Белавина), святейшего патриарха Московского и всея России, Исповедника (+1925г.) в неделю о блудном сыне

Сейчас была читана, братья, во святом Евангелии притча о
блудном сыне.
Некто имел двоих сыновей. В полном довольстве и
спокойствии текла жизнь их под родительским кровом. Но
младшему сыну, юному и не имевшему горького опыта жизни, не
испытавшему разочарований, такая тихая и безмятежная жизнь
казалась скучною. Правда, он ни в чем не нуждался, не было у него
тяжелых забот о куске хлеба. Но жить в зависимости от другого,
хотя бы и отца, делать, что укажут, строго держаться заведенных
порядков — когда так много сил, когда хочется их испробовать,
развернуться, показать свою удаль и богатство, пожить
самостоятельно!..
И вот младший сын приступает к отцу, просит выделить ему
часть наследственную и отпустить его из дому. Без сомнения, отец
отговаривал, предостерегал, что из этого добра не выйдет. Но
юность часто не хочет слушать мудрых советов старца и считает
себя умнее. Со скорбию отец отпускает из дому непослушного
сына, а тот радуется, что наконец-то получил свободу, и спешит
поскорее и подальше уйти от родного дома.
И вот начинается привольное житье. Денег много, а где они
есть, там много и друзей, охотников поесть и попить на чужой счет.
Постоянные развлечения, удовольствия, пиры, вино, женщины —
как все это весело! И разве можно сравнивать с этим прежнюю
скучную и монотонную жизнь! Одно только худо, что деньги все
уходят и их становится все меньше и меньше. Приходится
сокращать пиршества, подчас испытывать нужду. Видя это,
покидают и друзья-собутыльники. Вот нет и их. И ниоткуда нет
помощи. А есть и пить нужно! Искать работы? Но какую же работу
он знает? К ней он не приучен, и ничего он не умеет делать. А тут
еще настал голод в той стране. И вот блудный сын нанимается
пасти свиней, — он, сын богатого отца, задававший большие
пиршества, евший лакомые блюда, окруженный веселою
молодежью, а теперь среди свиней, голодный, желающий насытить
чрево свое тем, что едят свиньи, да и того ему не дают! Дальше так
жить нельзя… Что же делать блудному сыну? Ждать голодной

смерти или, быть может, возвратиться к отцу, у которого и
прислуга живет в довольствии? И блудный сын, голодный,
оборванный, но с душою просветленною, с сердцем сокрушенным
и смиренным, повергается пред отцом, а тот, милосердный, и не
помнит прежних скорбей от радости, что погибший сын его
нашелся, что снова с ним любимое чадо!
В притче о блудном сыне изображается состояние человека
грешника. В духовной слепоте своей он не хочет жить в крове Бога
Небесного, не чувствует сладости мирной, благочестивой жизни по
заповедям Божиим. Ему хочется творить свою волю, его тянет на
простор греховный. Вот он удаляется от Отца Небесного в область
греха и духовной тьмы и там, живя в похотях своего сердца,
расточает свои силы и дарования, теряет невинность, чистоту
совести, губит здоровье и доходит до нищеты духовной и стоит на
краю погибели.
Но притча о блудном сыне не только оправдывается на каждом
из нас, грешников, а и на целых человеческих общинах —
церковных, гражданских.
Бывают такие примеры, — и вы, братья, сами знаете их, — что
нескольким людям не нравятся иногда порядки, заведенные
издавна в известной общине, что при законности, которая там
господствует, не остается места для своеволия, а им бы захотелось
показать себя, блеснуть, заставить всех говорить о себе. И вот они
подыскивают себе сторонников, при помощи их делаются
заправилами целой общины и творят, что хотят. Сознавая, что в
деньгах сила, они требуют себе, подобно блудному сыну,
причитающуюся им часть имения, а нередко забирают и то, что им
вовсе не причитается. Стараются возбудить общину против
законной власти, оторвать ее от отчего дома, в котором она
родилась и воспитывалась. Освободившись от законных властей,
приглашают себе в начальники самозванцев и людей податливых,
которые действуют всецело по их указке. С ними окончательно
сбивают других с истинного пути, ведут куда вздумается,
вовлекают в разные приключения, расточают богатство и духовное,
и материальное, доводят до нищеты, до погибели, и тогда обычно
бросают их, а сами исчезают, скрываются, спасая себя от
праведного гнева человеческого. А покинутым и обманутым ими
остается одна дорога: подобно блудному сыну, возвратиться под
кров отчий, так легкомысленно ими брошенный…

Без сомнения, всех нас, братья, умиляет конец истории
блудного сына, картина того, как он возвращается домой с сердцем
сокрушенным, и как милосердный отец, издали узревший его,
спешит ему навстречу, бросается на выю малого чада и не только
прощает ему вины его, но изливает на него всю свою любовь, велит
украсить его, устраивает пиршество в честь его. Не всегда, однако,
так счастливо оканчивается дело: иные блудные сыновья и совсем
не возвращаются в дом отчий, а окончательно погибают.
Не лучше ли посему, не повторяя истории блудного сына,
никогда не удаляться из отчего дома, а подобно старшему сыну в
притче, во все дни работать Господеви и николиже заповеди Его
преступать (см. Лк. 15, 29)? И не лучше ли нам иметь пред глазами
другую, не менее трогательную картину того, как малое дитя
крепко и неотступно держится своей матери, и если случится ей
хотя и на минуту покинуть своего ребенка и оставить среди чужих,
как он тотчас же начинает плакать, протягивая свои малые ручки к
матери, хвататься за ее одежду? А все мы, братья, дети, и Церковь
— мать наша. И если мы не будем так любить Церковь и крепко
держаться ее, как дети своей матери, тогда не войдем и в Царствие
Отца Небесного, ибо, по изречению отеческому, «кому Церковь —
не мать, тому и Бог — не Отец».
Сказано в юнкерской школе.