Слово священномученика Владимира (Богоявленского), митрополита Киевского и Галицкого (+1918г.) на Рождество Богородицы

Рождество Твое Богородице Дево, радость возвести всей вселенней (тропарь праздника).

По церковному преданию, 8 сентября, в 21-м году пред рождеством нашего Спасителя в Назарете Галилейском у благочестивых супругов Иоакима и Анны родилось то избранное дитя, которому предопределено было Промыслом стереть главу древнего змия. Бедность окружала его колыбель, и родители его, хотя и происходили от царского рода Давида, были люди совершенно простые и вели скромную, замкнутую жизнь. Таким образом, дитя, назначенное быть невестою Святого Духа и материю Сына Божия, взирает впервые на мир Божий в бедности и тесноте, и однако вся земля и само небо имели все причины радоваться рождению сего дитяти. Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней — восклицает Святая Церковь.
И действительно, рождение Пресвятой Девы Марии принесло радость первее всего небу. Если Всемогущий Бог, по выражению Священного Писания, радуется всем Своим творениям, то как велика должна была быть Его радость, когда появилась на свет Мария — это благороднейшее и совершеннейшее из всех творений! Как художник с внутренним услаждением смотрит на особенно удавшееся произведение своих рук, так и Всевышний с особенным довольством взирал на эту прекрасную душу, в которую он влил всю полноту Своей благодати и благородства которой превзошло все, что только сотворено было Его десницею на небе и на земле. Но вместе с Господом радовались и все лики Ангелов. Ибо если, по словам нашего Спасителя (Лк. 15, 7), на небе бывает великая радость об обращении и одного грешника, то какой восторг должен быть при рождении Той, чрез Которую все грешники должны были получить освобождение из бездны ада и порока. Мария назначена была быть Матерью Того, Который снова восстановил падшее человечество, избавив его от греха, проклятия и смерти.
Если же, таким образом, Рождество Пресвятой Девы принесло такую радость самому небу, то как же не радоваться было земле и человеческому роду? Если доброе дитя с радостью приветствует день рождения своей матери и проводит его с особенною торжественностью, то насколько более имеем причин к радости мы — христиане, при воспоминании дня рождения Честнейшей Девы-Богоматери, родившей нам Божественного Искупителя!
Как несчастный узник, целые годы томившийся в мрачной темнице, вдали от человеческого общества, не видя ни неба с его чудесами, ни земли с ее красотами, приходит в великий восторг, когда неожиданно отверзаются пред ним двери темницы и он получает возможность наслаждаться всеми благами свободы, так было и с человечеством, которое в продолжение целых четырех тысячелетий томилась в узах князя тьмы, когда оно чрез крестную смерть Спасителя достигло свободы чад Божиих.
Нам, с детства живущим под влиянием учения и установлений христианства, едва ли можно правильно оценить те блага и благодеяния, участниками коих мы сделались чрез Искупителя мира. Об этих благах искупления можно сказать то же, что и о красотах природы. Так как они для нас составляют нечто обыкновенное, ежедневное, то они не производят на нас особенно сильного, поразительного впечатления, и мы думаем, что все эта великолепие звездного неба, вся эта прелесть усеянных цветами полей и лугов, все эта так и должно быть, что иначе ничего и быть не может. Но что было бы, если бы и мы с юности томились в холодной и мрачной темнице и вдруг, среди прекрасного летнего дня выпущены были бы на свет Божий? Не совершенно ли другим представился бы нам тогда этот белый свет Божий, эта солнечная теплота, игра и ароматический запах этих цветов!
То же нужно сказать и о благах христианства. Чтобы оценить этих блага по их достоинству, нам нужно бы пожить для этого в язычестве, пережить всю пустоту, ту безутешность, то бедствие и нравственное разложение, которые царили на земле до пришествия Спасителя. Совсем иначе прозвучало бы тогда в ушах наших учение христианства. С какою величайшею радостью и благодарностью приняли бы мы тогда его истины и правила и как глубоко напечатлели бы их в нашем сердце!
Нам, например, совершенно понятным кажется то, что у нас один только Бог и Отец на небе, что этот Бог есть дух и что все кланяющиеся Ему, должны кланяться в духе и истине (Ин. 4, 23-24). Но казалось ли эта так понятным и естественным дохристианскому миру? Не видим ли мы, напротив, как язычник, под давлением внутренней туги, терзаемый угрызениями совести, в тяжелую годину жизни преклонял колена пред немыми, бесчувственными идолами? Его моление к ним не привносило никакого утешения в его разбитую душу. Вот почему он старался утолить гнев своих мнимых богов жертвами, нередко даже человеческими, или же надеялся приобрести благоволение их, предаваясь разврату.
Для нас совершенно понятна, что для человека по смерти наступает вечная жизнь, полная счастья для добрых и мучительная для злых. Но для язычника страна по ту сторону гроба была «пустое ничто», и урна собирала все, что оставалось от человека, или же родиною душ была только мрачная, туманная страна безутешных теней.
Как было в отношении этих истин, так было и в отношении всего нравственно-религиозного учения язычества. Всюду царило невежество, суеверие, безнравственность и растление, и среди этой страшной, весь мир охватившей ночи широко раскинул свой трон князь тьмы. Образованные и необразованные, богатые и бедные, знатные и простолюдины — все преклонялись пред его темным скипетром, и вся государственная и общественная жизнь человечества была зачумлена учением идолослужения.
Для более ясного представления о жизни язычества возьмем хотя бы один пример. Представим себе то положение, какое занимал в языческом мире бедный и низкопоставленный человек. Мы выросли в учении, что все люди без исключения — дети Божии, дети одного Отца Небесного, следовательно, братья одной семьи, которые взаимно уважают и любят и всем сердцем преданы друг другу. Но знала ли что-нибудь язычество из этого учения? Каким образом могло оно хотя бы только предощущать, что Бог так далеко заходит в Своей любви к нам, что за помощь, оказываемую нами бедствующим, награждает так, как будто мы сделали это Ему Самому? Где во всем язычестве найдем мы хотя бы один пример той самоотверженной любви к ближним, которая готова пожертвовать для страждущего и нуждающегося в помощи собрата не только своею собственностью, своим достоянием, но и самою жизнью, которая простирается на все, что только носит название «человек», которая милует и врага, прощает и неприятелю, как это видим мы сейчас в христианстве?
Напрасно стали бы мы искать этого. Напротив, с возмущенною душою усматриваем мы, до каков степени в язычестве попираемы были права и достоинства отдельного лица. Не говоря уже о том, что женщина низведена была там на степень рабыни, что дитя лишено была всяких прав, да и человек-то вообще в глазах язычества был не более как товар, и чем беднее он был, чем ниже он был поставлен, тем безнаказаннее можно было мучить и умерщвлять его. Здесь невольно припоминается мне римский амфитеатр с его вечно обагренною кровью ареною, на которой нередко в один день погибали целые сотни и тысячи гладиаторов, которые на куски разрываемы были дикими зверями только для того, чтобы удовлетворить дикой страсти к зрелищам буйного, кровожадного, развращенного народа. Припоминается далее это бесчеловечное, варварское рабство, тяготевшее над большею частью языческого мира. В Риме были богачи, обладавшие целыми тысячами невольников, следовательно, целыми тысячами таких людей, которых они безнаказанно могли оскорблять, мучить и убивать. Причем само собою понятно, что раб не мог приносить никаких жалоб на своего господина, так как на всякого раба смотрели тогда не как на человека, но как только на живую машину, не более.
В языческом Риме — этим городе богатства, роскоши, изобилия и удовольствий, между дворцами и палатами великих мира сего, как это бывает и везде, целая четверть города занята была хижинами, где ютилось множество бедных и нуждающихся в пропитании. Но в этом городе — не ужасно ли это! — не было ни одного приюта для бедных и престарелых, ни одной больницы для страждущих. Этого мала, у римлянина не было даже и слова для выражения понятия «милостыни» или «любовь к ближнему». Что же делалось с теми несчастными мужчинами и женщинами, которые по старости не могли зарабатывать себе куска хлеба? Что делалось с теми рабами, которые по болезни и бессилию не могли быть более полезными для своего господина? Что делалось с той массой голодных, бесприютных бедняков, когда ни одна рука не протягивалась к ним для помощи и поддержки их? О, для нас, при существовании у нас всякого рода прекрасных учреждений христианской любви, для нас, знакомых с богадельнями для слабых и престарелых, госпиталями для больных, воспитательными домами для сирот, обществами и братствами для нуждающихся и бедных, — для нас невозможно без ужаса заглянуть в эту мрачную эпоху, когда не была известна никакая любовь к ближнему. Ах, как много было бедных и беспомощных в низшем классе народа, которые желали своею собственного рукою вонзить кинжал в свое сердце, чтобы избавиться от своего страшного бедствия. Как много умирало их при повальных болезнях без всякого призора, предоставленных самим себе, как дикие звери.
Все это необходимо принять во внимание, чтобы видеть картину того нравственного переворота, которое произвело на земле христианство, и основание для той радости, которую принес нам Сын Пресвятой Девы Марии. Он явился как тот Свет, Который осветил безотрадную тьму язычества и обновил все лице земли.
С того времени, когда Ангел сказал Марии: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою: благословена Ты в женах(Лк. 1, 28), с этого времени сделалось совсем другим положение женщин вообще: женщина облагородилась и получила право на уважение как существо одного пола с Матерью Бога. С того времени, как сказаны были слова: пустите детей и не препятствуйте их приходить ко мне, ибо таковых есть Царство Небесное (Мф. 19, 14), возвысилось в глазах людей и слабое дитя и приобрело право на любовь и уважение со стороны взрослых. С того времени, как сказал Христос: так как вы сделали это одному из сих братъев Моих меньших, то сделали Мне(Мф. 25, 40), изменилось к лучшему положение и всех бедных и незнатных, с этого времени мы всюду видим на земле господство любви к ближним, которая доказывает себя в бесчисленных проявлениях христианского милосердия.
Таким образом, если все слабые, презренные утешены, возведены сейчас в свое человеческое достоинство, то это исключительно благодаря учению рожденного Мариею Спасителя. Вот почему мы имеем все причины радоваться рождению Той, Которая родила нам этого Спасителя, и все побуждения от души молиться, чтобы новейшему духу времени не удалось разрушить здание христианства и вверх дном опрокинуть весь мир богооткровенных понятии, к чему делаются попытки, ибо, если бы это удалось, тогда все здание человеческого общества так же быстро распалось бы, как распалось Римское языческое царство. Да сохранит нас от сего Бог! Аминь.
1900 г.

Беседа преподобномученика Кронида (Любимова) (+1937г.) на день Рождества Пресвятой Богородицы

Радость всей вселенной

Путник, блуждающий во тьме ночной, завидя полосы зари, предваряющей восход солнца, успокаивается, радуется, чувствуя, что скоро при свете дня он подойдет к своей цели верным путем. В положении такого путника было человечество до рождения Богоматери. Мир был окутан грехом, в нем было темно, уныло. Только редкие личности, и в их числе праведные старцы Иоаким и Анна, как одинокие светильники среди подавляющего греховного мрака, сияли светом праведной жизни, и им суждено было первым ощутить радость взошедшей зари нравственного обновления человечества.
Благочестиво и безмятежно текла их жизнь, только одна печаль от бесчадия долго угнетала их. Но, как всецело преданные воле Всевышнего, они эту печаль облегчали молитвой и, вспоминая Авраама, в старости утешенного рождением сына, твердо верили, что Бог силен утешить и их. Однако люди считали их тайными грешниками, недостойными Божия благословения. Однажды Иоаким принес в храм жертву, но служивший священник сказал ему: «Ты бесчаден и недостоин, чтобы принять от тебя жертву». Глубоко опечаленный, но безропотный Иоаким удалился из храма не домой, а в пустыню, твердо сказав в сердце своем: «До тех пор я не вложу хлеба в уста свои, не возвращусь в дом свой и пустыня будет моим домом, а слезы моей пищей, пока Господь не услышит меня и не обещает мне дитя».
Пока старец так скорбел и так молился в одиночестве, жена его, услышав, что муж с горя не возвратился домой, а скрылся в пустыню, вышла в сад, чтобы среди благоухающей природы молитвой облегчить свою мучительную тоску. Здесь увидала она птичье гнездо, в нем щебетали птенчики… «О, — воскликнула скорбная Анна, — птица и та имеет утешение в птенцах, а я — несчастная, Бог прогневался на меня, люди поносят, и муж оставил меня!» Но пробил час испытания, и в ответ на горькие вопли внимает она небесному голосу Ангела: «Анна, Анна! Услышана молитва твоя, воздыхания твои прошли облака, слезы твои дошли до Господа… У тебя родится Дочь преблагословенная, о Ней возблагословят все племена земные… Тою дастся спасение всему миру, и наречется имя ей Мария…» Радостная, благодарная Анна склонилась пред Ангелом в поклоне глубокой веры и отвечала ему: «Аще рожу дщерь, то дам ее во служение Богу, да послужит Ему и хвалит Его во вся дни живота Своего день и ночь». Ангел скрылся. Анна поспешила в храм принести Богу жертву, хвалы и благодарения.
В то же самое время и святому Иоакиму явился Ангел в пустыне и сказал: «Иоаким! Бог услышал твою молитву и дарует тебе благодать Свою. Жена твоя Анна зачнет и родит тебе Дочь, и Ее рождение принесет радость всему миру. Вот тебе знаки истины того, что я тебе теперь возвещаю: ступай в Иерусалим, в Церковь Господню, там у златых ворот найдешь супругу твою Анну, ей возвещено то же самое!» Удивляясь сему благовестию Ангела, славя и благодаря Бога сердцем и устами за столь великое милосердие, Иоаким поспешил в Церковь Господню и там, по словам Ангела, у золотых ворот нашел Анну, молящуюся Богу. Он возвестил ей о благовестии Ангела, и она ему рассказала о своем видении. Излив взаимную радость и прославляя Бога за столь великую к ним милость, они возвратились из святого храма в свой дом, и Анна зачала в девятый день декабря.
Восьмого сентября Анна родила Дочь, Пречистую и Преблагословенную Деву Марию, о рождении Которой возрадовались земля и Небо. (А. Глинка. Жизнь Пресвятой Девы Богородицы. С. 15-19). Ни блеск, ни слава мира не окружали Ее колыбели; все эти земные преимущества померкли при свете незримой славы, уготованной от века Матери Божией, называемой, по свидетельству Евангелия, Благодатной и Благословенной со дня Воплощения Спасителя мира; вечная Премудрость сокрыла эту благодатную тайну от ограниченного человеческого ума: верой приемлется благодатная тайна.
По иудейскому обычаю, в пятнадцатый день по рождении Ей было дано имя Мария, указанное Ангелом Божиим, что значит по-еврейски — госпожа, надежда. Пресвятая Мария, сделавшись Матерью Творца, явилась Госпожой и Надеждой всех тварей.
Церковный историк Никифор Каллист сохранил для нас предание о внешнем виде Пресвятой Богородицы: Она была роста среднего или, как иначе говорят, несколько более среднего, волосы златовидные, глаза быстрые, брови дугообразные и умеренно черные, нос продолговатый, губы цветущие, исполненные сладких речей, лицо не круглое и не острое, но несколько продолговатое, руки и пальцы длинные.
«Она была Девою, — говорит святой Амвросий, — не телом только, но и душой: смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница чтения, трудолюбива, целомудренна в речи, почитая не человека, но Бога судией своих мыслей; правилом Ее было никого не оскорблять, всем благо желать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Когда Она хотя бы выражением лица обидела родителей? Когда была в несогласии с родными, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового в очах, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный, так что телесный вид Ее был выражением души, олицетворением чистоты».
Никифор Каллист так дополняет нравственный образ Пресвятой Девы: Она в беседе с другими сохраняла благоприличие, не смеялась, не возмущалась, особенно же не гневалась; совершенно безыскусственная, простая, Она нимало о Себе не думала и, далекая от изнеженности, отличалась полным смирением. Относительно одежд, которые носила, Она довольствовалась естественным цветом их, что еще и теперь доказывает священный головной покров Ее. Коротко сказать, во всех Ее действиях обнаруживалась особенная благодать.
«У нас все знают, — писал святитель Игнатий Богоносец, — что Приснодевственная Матерь Божия исполнена благодати и всех добродетелей. Рассказывают, что Она в гонениях и бедах всегда бывала весела; в нуждах и нищете не огорчалась; на оскорбляющих Ее не гневалась, но даже благодетельствовала им; в благополучии кротка; к бедным милостива и помогала им как и чем могла; в благочестии учительница и на всякое доброе дело наставница. Она особенно любила смиренных, потому что Сама была исполнена смирения. Много похвал воздают Ей видевшие Ее».
Святитель Дионисий Ареопагит, сподобившийся через три года после его обращения в христианство видеть в Иерусалиме лицом к лицу Пресвятую Деву Марию, так описывает это свидание: «Когда я введен был пред лице Благообразной, светлейшей Девы, меня облистал извне и внутри столь великий и безмерный Свет Божественный и разлилось окрест меня такое дивное благоухание различных ароматов, что ни немощное тело мое, ни самый дух не в силах были вынести столь великих и обильных знамений и начатков вечного блаженства и славы. Изнемогло сердце мое, изнемог дух во мне от Ее славы и Божественной благодати! Человеческий ум не может представить себе никакой славы и чести (даже в состоянии людей, прославленных Богом) выше того блаженства, какое вкусил тогда я, недостойный, но удостоенный по милосердию и блаженный выше всякого понятия».
Добродетели Пресвятой Богородицы и благодать Святого Духа, предочистившая Ее для великого дела быть Матерью Божией, поставили Ее выше всех праведных и святых людей и даже Сил Небесных. Ее усердие к молитве, благочестивым занятиям, приснодевственная чистота и целомудрие, вера в обетования Божии, всегдашняя внимательность к путям Промысла Божия, преданность воле Божией, благодушное перенесение трудных житейских обстоятельств, непоколебимое мужество среди величайших искушений и скорбей, материнская заботливость, сердечная теплота к сродникам, а главное, безусловное во всем смирение — вот нравственные совершенства, постоянно проявлявшиеся в Ней от младенчества до успения. (Сказания о земной жизни Пресвятой Богородицы. Репринт: М., 1904. С. 203-206).
Видите, други мои, возлюбленные братия и сестры христиане, какими великими добродетелями были приукрашены душа и сердце Богоматери в Ее земной жизни. Она вся была преисполнена постоянной молитвы и дел милосердия и любви к своему ближнему. И, действительно, ничто не дает душе столько полезного и приятного, как молитва. Когда душа полна горестей, молитва низводит с Неба тот мир, который превосходит всякий ум. Кто из нас когда-либо с пламенной душой прибегал к ней, тот знает, какое спокойствие, какое довольство внезапно водворялось тогда в его сердце. Поэтому-то все святые отцы и Сам Спаситель и словом, и примером ничему так не учили, как молитве. Спаситель молится на горе, молится в пустыне, молится в саду и днем и ночью. Молитва у святых Его была главным оружием и против нахождений вражиих, и против всякой скорби душевной. Пусть же и у тебя, христианин, во всякой скорби первым движением будет чувство своего бессилия, потом немедленное обращение к Единому Подателю всякой силы. Господь поспешит на помощь страждущей душе; Он прострет всемогущую руку Свою, запретит ветрам и морю, и будет тишина велия. Найди себе для этого уголок в доме и утром, и вечером, и в полдень повергайся пред Его бесконечным милосердием. Но паче и скорее всего спеши со своей скорбью в храм Божий. Молитва каждого из нас в храме, соединяясь с общей молитвой Церкви, возносимая к престолу Вседержителя собором Ангелов и святых, не возвратится тощею, но принесет тебе обильный плод в утешение и радость твоему духу. Здесь готово тебе и подкрепление. В храме Сам Царь Славы представляется нашему взору страждущим, распинаемым на кресте; и какая скорбь не умалится, какая печаль не утешится при виде той туги и тех страданий, какие претерпел за нас Распятый Христос? Здесь сонмы пророков, апостолов, преподобных, мучеников, добровольно ради Христа претерпевших все, страдавших в неисчислимых муках, подъявших во временной жизни все скорби, какие только могут быть на земле; и кого не ободрят, кого не утешат сии святые своим примером? Будем молиться и сим святым, как верным ходатаям нашим пред Богом, наипаче же — Пресвятой Госпоже Богородице, как ближайшей к престолу Сына Своего. Она Сама в жизни шла тернистым путем, жила в бедности и сиротстве, страдала болезнью Матери при виде умирающего в лютейших муках Сына. Нам ли Она не поможет, нас ли не утешит в наших скорбях, если только с любовью и слезной сокрушенной молитвой будем обращаться к Ней?
Одна знатная женщина в короткий промежуток времени понесла тяжкие утраты одну за другой: ее муж был в чем-то оклеветан и отправлен в ссылку, имение было отобрано в казну, а единственный сын, утешение матери, попал в плен во время войны. Несчастная искала утешение в молитве и просила Царицу Небесную быть заступницей пред Божиим милосердием за невинных страдальцев. И вот однажды она слышит во сне голос, повелевающий ей отыскать икону [с изображением] Святого Семейства и молиться пред нею. Долго скорбящая женщина искала по московским церквам желанную икону, наконец нашла ее на паперти Троицкой церкви на Покрове. Усердно молилась она пред сей иконой и вскоре получила три радостные вести: муж ее был оправдан и возвращен из ссылки, сын освобожден из тяжкого плена и имение возвращено им из казны… Воистину Тобой дается радость, Богородице, зовущим: Благословенна Ты в женах еси, Всенепорочная Владычица!
Вот сколько у нас оружия против находящих на нас искушений и бед. Ужели не воспользуемся ими к своему спасению? Ужели согласимся лучше искать себе утешение в предметах мира сего или, что еще хуже, предаваться унынию и ропоту? Но да избавит нас Бог от такого искушения. Этим мы оскорбили бы не только Сына Божия, Который для того и пришел на землю, чтобы отнять всякую слезу от лица праведника (Откр. 7, 17), но и ублажаемую ныне нами Матерь Его, ибо как у Сына Божия, так и у Матери Его одна цель — спасать бедствующее человечество. Итак, да не напрасно будет для нас пришествие на землю Сына Божия! Будем растворять каждую скорбь своей души верой в заслуги Распятого, будем молитвой подкреплять падающий под искушениями дух наш. Это Господу и Матери Его будет приятно, для нас же весьма спасительно.
Други мои! Раскройте великую книгу «Жития святых» — и вы убедитесь, что все они шли ко спасению путем скорбным, но помощь и утешение в печали для своей души находили в молитве и добродетельной жизни. Возьмем пример из жизни блаженной Нонны (память святой праведной диакониссы Нонны (+374 г.) празднуется 5/18 августа), матери святого Григория Богослова, которая была дочерью добрых христиан, родители воспитали ее по правилам христианского благочестия. Но вот ее несчастье: родители выдали ее за язычника, и горько, горько ей, пламенной христианке, было видеть, как муж ее, вместо Истинного Бога, чтит бездушных тварей и кланяется огню и светильникам. В самом деле, каково ей было, когда она станет на свою молитву, а муж на свою, она начнет молиться Богу, а муж исправляет идольские обряды? Да, тяжело ей было! Но, к чести ее, должно сказать, тяжело было только сначала. Нонна была женщина мудрая и волей сильная и скоро нашла средство выйти из тяжелого положения и из мужа-язычника сделала также примерного и святого христианина. Каким же образом она достигла этого?
Нонна день и ночь припадала к Богу и Матери Божией, в посте и с многими слезами просила у Него даровать спасение главе ее, неутомимо старалась обратить его в свою веру различными способами: убеждениями, услугами… а больше всего своей жизнью и пламенной ревностью о благочестии, чем сильнее всего склоняется и смягчается сердце, добровольно давая вести себя к добродетели. Ей надобно было, как воде, пробивать камень беспрерывным падением капли, со временем ожидать успеха в том, о чем старалась и что оправдало последствие. Об этом с жаром просила она с юных лет, этого ожидала с твердой верой. И рассудок мужа стал мало-помалу исцеляться, а Господь стал привлекать его к Себе и сонными видениями. Раз мужу Нонны представилось, будто бы он поет следующий стих Давида: «Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем» (Пс. 121, 1). Пение небывалое, а вместе с пением явилось и желание креститься. Когда услышала об этом Нонна, то, пользуясь временем, объяснила видение в самую добрую сторону и ускорила дело спасения мужа, дабы не помешало что-нибудь призванию и не расстроило того, о чем столько старалась. В то время в Никею собралось множество архиереев, и муж Нонны предал себя Богу и проповедникам истины и искал у них помощи для спасения. (Свт. Григорий Богослов. Слово 18 // Творения. Репринт. Изд. ТСЛ, 1994. Т. 1. С. 265-268). Он сделался христианином, глубоко понял звание христианина, был посвящен во священника и с этих пор весь предался делам нового звания.
Итак, вот вам пример жены несчастной. Подражайте святой Нонне, Бог даст и вы обратите на добрый путь ваших мужей. Молитесь о них пламенно Богу; действуйте на них убеждениями и услугами; показывайте им собой пример благочестивой жизни, веруйте в милосердие Божие, вооружитесь терпением и поверьте, что как капля воды беспрерывным падением пробивает камень, так и вы, несомненно, рано или поздно тронете сердце мужей ваших и эти сердца обратите ко Господу. Но если бы при всем том вы и не тронули их, то и тут ваше не пропадет, ибо чрез свое здесь, на земле, терпение от мужей вы стяжете себе венец мученический и причтетесь на Небе к лику претерпевших до конца. (Душеполезное чтение. 1890. Январь).
А вот еще пример. Святая Моника, мать Блаженного Августина, имела мужа-язычника, по имени Патрикий, который был груб, гневлив и сначала обращался со своей женой жестоко и несправедливо. Но Блаженный Августин говорит о ней: «Она повиновалась своему мужу, как Господу, она заботилась о том, чтобы обратить его ко Христу, потому она говорила, с ним о Иисусе Христе больше святыми делами и молитвой, чем словами. Так она приобрела его себе и вместе с тем приобрела его любовь и уважение. Недостатки его она сносила с такой кротостью и терпением, что никогда не сделала ему ни одного упрека. Если она замечала, что он гневен, то остерегалась, как бы не противоречить ему словом или делом; когда же он бывал спокоен, тогда она давала ему отчет о себе и вместе с тем показывала ему, что он несправедливо на нее гневался». (Блаженный Августин. Исповедь. Кн. IX. Гл. 9 М., 1997. С. 158). Так-то между этими мужем и женой не только сохранялся мир на земле, но жена даже приобрела мужа для Неба, так как муж ее сделался христианином, крестился и умер счастливой смертью.
Так драгоценны благочестие, кротость и прочие христианские подвиги благочестивой жены-христианки. О! Благочестивая жена есть великое сокровище для мужа и всего дома, мало того, жена, преисполненная благочестия, драгоценна и для Церкви Божией и всего отечества, ибо, воспитывая в себе супружеское благочестие, целомудрие и святость жизни, она и детей своих воспитывает в жизни подобными себе. Но не думайте, други мои, что благочестие и целомудрие приобретаются легко. Душа, стремящаяся к благочестию и святости, встречает на пути множество соблазнов, и когда она сохраняет себя от этих искушений, тогда над главой ее создается венец духовного страдания, или мученичества, и душа с каждой победой над грехом приобретает новые венцы, и в день исхода этой души из сего мира, то есть в день смерти, все эти венцы соединятся в один драгоценнейший венец, которым и украсится глава страдальца, пребывающего в вере, и благочестии, и целомудрии — супружеском и девственном. Представляю вам, други мои, образец целомудрия и благочестия супруги из истории русского народа. Такова была святая княгиня Евфросиния, супруга муромского князя Давида Юрьевича. (Преподобные Давид и Евфросиния до своего пострига носили имена Петр и Феврония. Память их празднуется 25 июня/8 июля). Князь муромский Давид Юрьевич перед женитьбой заболел: его тело покрылось струпьями. Дочь пчельника, девица Евфросиния, вылечила его мазью. Благодарный князь женился на ней. Такой неравный и несоответственный брак не понравился муромским боярам: они, как обиженные, требовали от князя или развода с женой-крестьянкой, или отречения от престола. Князь, помня слова Писания: «Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает» (Мф. 19, 6), остался верным браку, а престол покинул. В таком несчастье умная и трудолюбивая супруга, утешая его, говорила: «Не печалься, князь, милосердный Господь не оставит нас в нищете». И, действительно, скоро случились такие обстоятельства, которые заставили бояр умолять князя снова вступить на княжение. Его умная и добрая супруга Евфросиния помогала ему советами, занялась делами благотворительности, презирала корысть, всех любила, не гордилась своим положением, с мужем жила в полном согласии, взаимноверно и целомудренно, хотя и была моложе его.
Вот как поучала княгиня одного женатого человека. Он, любуясь ее красотой и мудростью, обуревался дурными помыслами. Княгиня, заметив искушение, приказала ему почерпнуть воды из речки, сперва с одной стороны, а потом с другой стороны, и испить. Тот повиновался. «Находишь ли ты разность в воде?» — спросила целомудренная княгиня. — «Никакой!» «Точно так одинаково женское естество, — заметила она, — напрасно ты, оставляя жену свою, думаешь о чужой». Под старость князь и княгиня с обоюдного согласия вступили в монашество с именами Петр и Феврония. В 1228 году на Святую Пасху они в один день скончались и по завещанию положены были в одном гробе. (Филарет, архиепископ Черниговский. Русские святые. Спб., 1872. Ч. 2).
Вот, други мои, какой дивный и назидательный пример супружеского целомудрия представляет нам собой святая благоверная княгиня Евфросиния. Благочестивая и целомудренная супруга, да если она и мать в доме своем, есть великое сокровище, и в доме том Божие благословение и благодать. Где супружеское целомудрие и благочестие, там и дети, подобно родителям, бывают преисполнены благочестия. В таком доме приятно и быть, ибо нравственная супружеская чистота чувствуется для всякого постороннего лица, входящего в дом таких супругов, и очи везде и всюду невольно видят это чистое, Богу приятное настроение. Воистину смело можно сказать: где супружеское целомудрие и благочестие, там Божие благословение, покров и заступление Царицы Небесной, ибо Она любит целомудрие и чистоту. В доме благочестивых супругов непрестанно витает Ангел мира, охраняет, соблюдает и научает доброму и полезному родителей, а чрез них и детей их. Из жизни святых богоотцов в свое назидание мы видим их пламенную любовь к Богу, целомудрие и чистоту, последуем же их примеру.
Братие! Возрадуемся, возвеселимся и мы вместе с Иоакимом и Анною о рождестве Пречистой Владычицы нашей — Богородицы и вместе с тем поучимся у праведных старцев, как нам воспитывать детей своих. Несомненно, что Иоаким и Анна удостоились быть родителями Богоизбранной Марии, долженствовавшей послужить тайне Воплощения Сына Божия, потому что имели все добродетели верующих и благочестивых супругов и поэтому лучше всех своих современников могли воспитать Пречистую Деву. Известно, что не только телесные достоинства и недостатки, сила или слабость, красота или безобразие, живость или вялость, но и душевные способности переходят от родителей к детям как естественное их наследство. Дитя еще во чреве матери питается хорошими или испорченными соками и воспринимает таким образом хорошие и дурные наклонности родителей. И после рождения дети прежде всего берут пример с родителей. Богомольные родители — и дети их с младенчества приучаются молиться Богу. Свято соблюдают родители постановления Церкви, например посты, праздники, — и дети научаются свято соблюдать их. Кротки родители, милостивы, почитают своих родителей — и дети мало-помалу приобретают эти прекрасные свойства. Добродетели родителей посеют в восприимчивых сердцах детей семена святых склонностей к делам благим. Особенно силен пример благочестивой матери: один ее взор, выражающий благоговение и преданность Богу, коленопреклоненная молитва часто производят на детей самое благодетельное действие. Мать стоит пред освещенным лампадой образом и с усердием молится Богу; дети, стоя около нее и не понимая еще всех произносимых ею в молитве слов, углубляются чувствами в таинство молитвы ко Всевышнему, и в их сердцах засеваются семена благочестия. К несчастью, не одни добрые, но и худые склонности и привычки переходят от родителей к детям. У добрых родителей почти всегда хорошие дети, а у худых — худые. Исключения бывают, но редко.
Кто из нас не хочет иметь добрых детей? Будем же прежде всего сами сохранять заповеди Божии. Будем учить детей своих доброму не столько словами, сколько примером нашей жизни. Как часто теперь жалуются на непочитание и грубость детей! И кто не хочет иметь кротких и благопокорных детей! Постараемся же прежде всего сами в себе воспитать эти прекрасные качества, сами никогда не позволим себе ни словом, ни делом оскорблять своих родителей, родственников, ближних. Как часто теперь слышны жалобы на разгульную, нетрезвую жизнь наших молодых людей! Отцы и матери! Хотите, чтобы ваши дети были трезвы, целомудренны, скромны, — сами будьте трезвенны, сами проводите время благоразумно и благоугодно Господеви, сами никогда не нарушайте законов скромности и целомудрия. Хотите, чтобы дети ваши молились за вас Богу при жизни вашей и не забывали молиться о вас по смерти? Сами молитесь. Знайте, что худым примером вы, родители, сами соблазняете, ведете в погибель — и кого же? Своих детей! Что будет, если дети возопиют к Богу на своих родителей: «Господи, мы не были бы так грешны, если бы не брали примера со своих родителей, мы делали то же, что они делали, и вот погибаем! Горе нам, что мы имели таких родителей». Именем любви вашей к детям просим вас: учите их не словом только, а более примером — своей благочестивой жизнью; не делайте при них ничего худого, даже не говорите ничего соблазнительного. Матерь Божия да поможет нам воспитывать детей своих в страхе Божием и в христианском благочестии. (Кормчий. Прил.: листок № 167).
Итак, желает ли кто радоваться истинно в нынешний день? Такой должен стараться проникнуться духом истинного благочестия, он во Христе должен находить для себя все — и свет для ума, и покой для сердца. Он должен не только знать, что сделано для нас Спасителем и Его Матерью, но стараться и пользоваться сими дарами к своему благу и всю жизнь свою направлять по их духу и закону.
А мы, братия, как мало дорожим спасением, приобретенным для нас Сыном ублажаемой нами Пресвятой Девы! Как часто это самое спасение души, купленное дражайшей кровью нашего Спасителя, мы ставим ни во что или ценим его так мало, что и одним перстом не хотим двинуть для его приобретения! Как часто в таком нерадении о душе проходит вся наша жизнь! Но если кто действительно увидит себя холодным к вере и собственному спасению, то таковой вместо радости пусть скорее поспешит воскорбеть о таком несчастье своей души. Пусть скорее обратится к покаянию и к усердному духовному деланию. Когда это будет, когда явится эта твердая решимость жить для Бога и для спасения, тогда и восчувствуется в сердце и радость духа и она уже будет радостью чистой и совершенной, началом и предызображением радости вечной и нескончаемой на Небесах. Пресвятая Мати Дево! Призри наши согрешения, которыми мы оскорбляем Тебя и Сына Твоего, и среди скорбей сей жизни, так часто посещающих нас за эти грехи, посети нас и радостью духа и чем и как знаешь утеши наши часто скорбящие души, наипаче Ты Сама будь всегдашней нашей радостью и утешением! Аминь.